Aqualangum - Brighter than sunshine
Белла
- Поставь на место, Каллен! – зарычала я, запрыгивая на диван и направляя на него пистолет. Водяной (к счастью или к сожалению, я пока не определилась).
- Но, но, но, поменьше резких движений, мамаша! – ответил он, выставляя руки вперед, в одной из которых была туфелька от Джимми, а в другой сапожок от Прада.
- Хватит называть меня «мамашей», - завизжала я и в сердцах, вместо того, чтобы нажать на курок кинула в моего бедного парня саму игрушку. К слову сказать, она была довольно тяжелой. И, конечно, Эдвард был не в курсе, что от папочки полицейского мне по наследству досталась охренительная меткость, иначе бы он не стоял и не улыбался во всем тридцать два, а все-таки пригнулся.
- Ауууч! Белла… - туфелька и сапожок с шумом вывалились из рук мужчины на пол, куда присел и он сам.
Мои глаза округлились от страха, а внутри все сжалось, и я побежала к нему, присев рядом и пристально изучая место, куда угодила злосчастная игрушка, то бишь лоб. Эдвард морщился и словно маленький мальчик никак не хотел убираться ручку от ушибленного места, насупившись и смотря в пол. Щечки красные, губки бантиком, ребенок, ну, что тут скажешь?
- Эдвард? Эдвааард… Ну, простииии… - протянула я самым сладким из своих голосков. Я знала, что на него это подействует, и его голова дернулась, уже почти поднимаясь. – Ну, я не специально. Тебе очень больно? Давай поцелую?
Понимая, что проигрыш близко, он сильнее прижал руки ко лбу и закачал головой из стороны в сторону.
- Ты не будешь носить эти каблуки, - прошипел он.
Вот засранец, решил сыграть на моей оплошности.
- Ты не будешь называть меня «мамашей»!
- А ты скакать по диванам!
- А ты… - я была готова продолжить чем-то таким заковыристым, но он поднял голову и вид его смеющихся, переливающихся зеленью глаз настолько меня захватил, что я просто потеряла дар речи.
- Обещай мне, что будешь осторожна. Всегда, - сказал Эдвард, пододвигаясь ближе и обхватывая меня своими сильными руками. Его большие сильные ладони поддерживали меня за поясницу, передавая свое тепло мне и нашему ребенку.
- А ты…
- Белла, - на его лице появилась эта чертова улыбочка, а на лбу все еще алело место от удара.
- Хорошо, - сдалась я. – Но ты не будешь называть меня мамашей, и делать это снова.
- Что? – невинно спросил он.
- Очаровывать меня и добиваться этим всего чего захочешь, - ответила я, закатив глаза, уже собираясь вставать. Но он, казалось, и не помышлял о том, чтобы отпустить меня.
- Разве я делаю это, - тихо и мягко спросил он, - Белла, мамочка?
- Ага, - безвольно пискнула я, с благодарностью опустив голову к нему на плечо и вдыхая терпкий аромат его туалетной воды. Я быстро пробежалась пальчиками по его спине, сожалея только о том, что чувствовала шерстяной пуловер, а не гладкую кожу и мускулы его спины, затем по шее и наконец, добралась до волос. Они были густыми, тяжелыми и немного сальными на ощупь, от городской пыли, даже сейчас, зимой.
Эдвард не стал сопротивляться, переместив одну из своих ладоней мне на щеку и мягко поглаживая её большим пальцем. Теплое, мягкое, нежное, что-то, что дарило радость, заставляя внутри все сжиматься от счастья и одновременного страха потерять это чувство.
Комфорт. Вот что это было еще. Так или иначе, мне казалось, что пройдет время, и мы начнем находить друг в друге недостатки. Иногда они могут прятаться, но чаще всего люди нетерпимы, поэтому хватало и нескольких дней, чтобы обнаружить подводные камни. И пусть прошло мало времени, пусть у нас было всего лишь несколько дней и ночей, но чувство, того насколько все было реально и правильно, уютно, меня не покидало. Надеюсь и его тоже.
Рука Эдварда передвинулась мне на шею и потянула то себя, немного запрокинув, и теперь он снова смотрел мне прямо в глаза. Через них – в душу. Я старалась дышать, частыми короткими вздохами, только так сохраняя спокойствие и выдержку рядом с ним. Но его глубокие вздохи и горячее дыхание, опаляющее мои щеки, этому не помогали. Как же это называется?
Так нежно.
Так хорошо.
Так правильно.
Так комфортно.
Так, словно мы создан друг для друга.
Внутри все переворачивалось и танцевало, когда он сжал своими зубами мою нижнюю губу и немного потянул. Я застонала от нахлынувших ощущений, и готова поспорить, что если бы у меня в этот момент спросили мое имя, я бы вряд ли нашла что ответить. Наши губы двигались синхронно и неспешно, словно были созданы для этого. Идеально. В такие моменты для меня время не просто останавливалось, его не существовало, теряло свое значение и истину где-то,… где его, Эдварда, еще не было со мной рядом, в моей жизни, в моей квартире, в нашем ребенке.
Почувствовав, наконец, острую нехватку кислорода, и как следствие сильное головокружение я оторвалась от него и он застонал.
- Без тебя так тоскливо, знаешь?
- Возможно,… я понимаю, о чем ты, - честно призналась я, и с его помощью все-таки поднялась на ноги.
- Белла, мне очень жаль, но… я правда не мог приехать раньше, - Эдвард снова принялся оправдываться.
- Послушай, смени пластинку. Я все понимаю, - и я не обманывала его, хотя то, что это был первый наш совместный вечер с тех пор, как я покинула его тем утром, было так печально. Мне хотелось видеть его чаще. Чувствовать, прикасаться, говорить, видя как на его лице меняются выражения, как он смеется или грустит, слышать его голос в живую, а не искаженный сотовой связью, все время, опасаясь перебоя в сети, особенно сейчас под Рождество. Хотя говорить с ним по телефону было тоже довольно забавно.
Но…
Дела. Много разных дел, которые следовало урегулировать, которые были заброшены. Не то, чтобы я сильно волновалась, но в тот момент, после звонка Алекса они обрушились разом, целой лавиной, и у меня не было возможности решать их дома, поэтому я сменила место дислокации с уютного домашнего кабинета, на рабочий офис. Это было практично, удобно и еще не так уж тяжело, хотя к семи-восьми вечера я не чувствовала ног, и нужно признать, что впервые за последние четыре года, предпочла своим любимым секси-шпилькам балетки или сапожки на тонкой сплошной подошве.
Эдвард был занят не меньше моего, и усталость скользила в его голосе каждый раз, когда он звонил мне, или когда я звонила ему. Он старался не показывать этого, но собственно кто он такой, чтобы пытаться обвести меня вокруг пальца.
Почему? Если бы я могла ответить… Было чувство, что я знаю его столько времени… Дольше чем почти три месяца, гораздо дольше, чем три года, несоизмеримо дольше, чем три столетия… или жизни.
Через три дня, он впервые прислал мне цветы. Прямо в офис. Это был не напыщенный букет из n-го претенциозного количества кроваво-алых роз. Я не люблю розы. И еще… От запаха лилий у меня болит голова. Хризантемы – милые цветы, но их мне дарил Джим, а после его измен они для меня тоже умерли. И я знаю, все это хреново и не правильно, ведь, чтобы я тогда не увидела перед собой, должна была понимать, что Эдвард хотел просто порадовать меня, но, черт возьми. Это были герберы. Они были такие большие и яркие. Оранжевые, желтые, красные… Краски ушедшей осени. Нашей осени. Официально, герберы теперь мои любимые цветы. К цветам прилагалась записка:
«Для моих девочек. Ваш Эдвард»
Я не знала, с чего он это взял, я не рассказывала ему про сон и про свое предчувствие, но была бесконечно счастлива. В ответ на его жест, я послала ему упаковку конфет. Это была его самая главная тайна. Жуткий, невозможный сладкоежка. На полках в его кухне я обнаружила десятки упаковок всевозможного (безусловно, дорогого, лучшего) шоколада, конфет, печений, кексов, рулетиков, и три ведра шоколадного мороженого в морозилке. Серьезно! Я начинаю сгорать от черной зависти, потому что его тело… оно молчит, как партизан, ничем не выдавая, что его хозяин тоннами потребляет углеводы.
Пять вечеров подряд мы продолжали созваниваться, разговаривать о том, что произошло за день, о том, что предстояло дальше… молчать… дышать… шутить. Он всегда был рядом. Я чувствовала, почти физически, как он прикасается ко мне, как его дыхание опаляет мою кожу, а мягкие губы оставляют на ней раскаленные следы, и заставляют мой невыносимо болтливый рот заткнуться. Чувствовала и еще больше скучала по этим ощущениям.
И вот, сегодня, Эдвард позвонил в мою дверь (предполагается, что адрес ему подсказала эта беззастенчивая сводница – Элис). Увидеть его на пороге, уставшего, с небольшими, но все-таки заметными кругами под глазами, нагруженного несколькими пакетами с едой было неожиданным и всепоглощающим ощущением счастья. Услышав его неуверенное: «Устал ждать, когда ты сжалишься и пригласишь меня, поэтому пришел сам. Надеюсь, не выгонишь?» - я чуть не бросилась к нему на шею. Вместо этого, схватив за руку, просто втащила внутрь, а закрыв за собой дверь, точно знала, что хоть на несколько дней, но ему придется прописаться у меня.
- О чем ты задумалась, красавица? – спросил Эдвард, прерывая воспоминания о начале сегодняшнего вечера.
Я посмотрела на него, потом перевела взгляд на герберы, стоявшие на прикроватной тумбочке, и улыбнулась еще шире.
- Почему герберы?
- Не знаю… Наверно мне показалось, что они яркие и открытые, полны жизни и солнца, точно как ты.
- Спасибо, Эдвард.
- Белла, я…
- Нет. Послушай, мне не нужны твои заверения о том, что ты это сделал, потому что я этого заслуживаю и все прочее. Просто, спасибо. Я никогда не получала цветов прекраснее, чем эти.
Он закрыл глаза, ухмыльнулся, покачал головой, и, в конце концов, снова посмотрев на меня, ответил: - Пожалуйста, Белла. – Ну, наконец-то! – Я никогда, действительно никогда не дарил цветы с таким удовольствием.
Черт!
- Ты не исправим, Каллен!
- Я знаю, - хихикнул Эдвард.
- Думаешь, что ты самый умный?
- Да, мамочка.
- Ты, очень… очень плохой мальчик, Эдвард, - промурлыкала я, расстегивая его рубашку, пробегаясь своими ноготками по его груди.
Его пальцы скользнули к краю моей домашней футболки, и стали медленно поднимать её вверх. Я с удовольствием предоставила ему возможность сделать это, и была в крайне степени удовлетворена, когда с его губ сорвалось совсем не печатное выражение.
- Что это, черт возьми? – спросил он, мягко, словно к хрусталю прикасаясь к черному кружеву. – Я никогда не видел ничего более сексуального. Где ты его… Это комплект? – его глаза расширились и потемнели. Я снова хихикнула и кивнула. – Вот дерьмо. Мне кажется, Вы пытаетесь соблазнить меня, мисс Свон.
- Тебе не кажется, Эдвард. Так что перестань рассуждать, и поцелуй меня… снова… сейчас.
И мне не пришлось просить его еще раз.
Это была наша ночь, после эмоционального, сексуального и душевного голодания. Не шелковые, а сатиновые простыни и наволочки. Не его, а моя кровать. Разбросанная на моем полу наша одежда, и несколько пар дорогой итальянской обуви из лучших бутиков Америки и Европы. Но это было не важно. Мы были вместе. Мы занимались любовью. И я любила его. Каждой клеточкой своего тела, каждым движением, каждым вздохом, стоном, прикосновением…
***
Утром я проснулась раньше Эдварда.
Он такой очаровательный ребенок. Совершенный, милый, и невозможно оторвать глаз, когда он немного посапывает и пытается найти своей рукой то, что у него отобрали. Еле сдержав рвущийся смешок, я подсунула ему Банни, свою любимую обезьянку, которую мне подарил Эммет, года два назад на день рождения. Эдвард с удовольствием схватил её и прижал к себе, крепко, словно пытался защитить самое большое и дорогое сокровище в своей жизни.
Может быть, так и было? Да нет, глупости. Все дело в ребенке, ну и, безусловно, я ему нравлюсь. Ничего больше. Никакого подтекста. Никаких фантазий. Но он предложил стать его девушкой. Я чертовски запуталась в том, что чувствовала к нему. Остановись пока не поздно, Белла. Год еще не закончился. И все это так глупо… Аргхх…
- Ты выглядишь как самый прекрасный ангел, - я услышала мягкий соблазнительней голос. Его большая ладонь накрыла мою, и по телу пронеслись мириады мурашек. – Ангел мщения, - добавил он, уже боле серьезно, садясь рядом со мной. – Я тебя чем-то обидел, Белла?
- Нет, - я покачала головой, стараясь улыбнуться.
- Херня. Ты совершенно не умеешь врать, - он с силой развернул меня к себе и заставил посмотреть прямо в глаза. Я поморщилась. – Что случилось?
- Не стоит применять ко мне физическую силу с утра, только потому что мне захотелось погрустить, - ответила я, положив ладони к нему на руки и с благодарностью осознавая, что он, не сопротивляясь, отпустил меня.
- Прости, - Эдвард обнял меня, прижав к своей груди. – Я иногда редкостный осел, все-таки. Я все испортил, и…
- О, заткнись немедленно, ладно? Все, хорошо.
- Но…
- Я серьезно, Эд, если не перестанешь, то следующую ночь проведешь в обнимку с Банни.
- С кем?
- С моей любимой обезьянкой. Смотрю, вы уже подружились, - я кивнула на игрушку, лежащую на подушке.
Мужчина расхохотался.
- Ты неподражаема, мамочка.
Я уже было хотела выдать очередную тираду, но не смогла, потому что мне пришлось срочно ретироваться в ванну и пережить очередной приступ токсикоза. Дверь, естественно я закрыть не успела, поэтому Эдвард, словно храбрый рыцарь, тут же примчался на помощь спасать меня из ужасающей пасти унитаза.
- Белла, что я могу… - его слова были прерваны звуками моей новой рвоты.
- Уйди, - все, что смогла ответить я.
Но он был гораздо более упрямым. Не удивительно, я знала, что он останется еще до того, как просила об этом. Спустя несколько минут, Эдвард подхватил меня за талию, наконец-то отпустив волосы, и подвел к раковине.
- Я справлюсь, Эд, - прохныкала я, опираясь на полочку, пока он включал кран. – Это так унизительно. Ты не должен был это видеть.
- Для такой умной девочки ты произносишь невероятное количество глупостей за такой короткий промежуток времени, Белла.
Он нашел заколку, и собрал мои волосы в пучок на макушке. Затем мужчина намного наклонил меня над раковиной и помог умыться.
- Примешь душ?
Я кивнула.
- Я принесу полотенце и одежду.
- Конечно, после вчерашней ревизии ты просто спец в моей гардеробной, - слабо улыбнулась я. Самое тяжелое и ужасное что со мной случалось за это время. Тошнота не была ежедневной. Я изучила гигабайты информации в интернете, даже зарегистрировалась на паре форумов, где женщины рассказывали о том, как протекала их беременность, о родах, врачах, всех процедурах… обо всем, что можно было узнать. Я так же спрашивала Розали и Элис, но у них все было немного иначе. В конце концов, мне повезло, и я нашла двух женщин с похожими случаями, и они рассказали, что нет ничего страшного в редких приступах тошноты. Меня пугала та слабость, которая следовала после них.
- Пока только по части обуви, но, кажется, я получил возможность покопаться в твоем белье.
- Мне начинать беспокоиться? – Я сардонически приподняла бровь.
- Именно. Вот прямо сейчас выясню, что за чудо было на тебе вчера…
- Я и так тебе скажу. Agent provocateur. - Эдвард ухмыльнулся. – Знакомое название?
О, кончено, он был пусть если не бабником, то весьма и весьма опытным любовником, и уж точно слышал, и видел, точнее избавлялся, от белья этой элитной марки и не один раз.
- Элис однажды расплатилась моей кредиткой в этом магазине в наказание за то, что я в очередной раз нашел повод не прийти на встречу с тобой, - словно читая мои мысли, объяснил он.
- Иди уже. Не хочу, чтобы ты вспоминал, как меня вырвало и как сейчас ужасно пахнет из моего рта.
- В том, что с тобой происходит с тобой, есть и моя вина.
- Вина? – тупо переспросила я.
Вина или ошибка? Возможно, он жалеет о том, что произошло, о том, что происходит. Я нахмурилась. Может он просто хочет уйти, но слишком деликатен и ищет способ сказать об этом помягче, чтобы…
- Черт… нет. Ты не так поняла. – На лице Эдварда появилось сожаление. – Прошу тебя, не думай плохо. Мне просто нужно научиться говорить и вести себя правильно, когда ты рядом. Я забываюсь, я осел, и знаю это. Но это наш малыш и мы будем ухаживать за ним вместе. И я буду ухаживать за тобой, пока он растет в тебе, и после этого. Потому что я,… потому что ты моя девушка. И не смей пороть эту херню про запах изо рта. Никогда! А теперь марш в душ, и без всяких пререканий!
Я подчинилась его приказу. Это было не сложно, ведь в действительности это было то, чего я больше всего сейчас хотела. Горячая вода освободила меня от лишних переживаний, поэтому когда я вышла из душевой кабинки и попала в объятия Эдвард, укутывающего меня в огромное банное махровое полотенце, то мне сложно было вспомнить более умиротворенный момент за последние недели полторы.
Вообще же сегодня у меня был назначение на очередной прием у врача. Мне предстояло пройти УЗИ и некие дополнительные процедуры, а так же получить еще несколько направлений к другим специалистам. Оказывается, быть беременной, это почти тоже самое, что заболеть, или готовиться заболеть, только всеми заразами одновременно от просто ангины до выпадения зубов, как у восьмидесятилетних старушек.
Эдвард самодовольно улыбался, когда я вошла в столовую и увидела перед собой стакан молока и чизкейк.
- Ты это серьезно? – улыбнулась я.
- Абсолютно.
- Ну и кто на этот раз стал информатором?
- Есть предположения.
Я ухмыльнулась и закатила глаза, после чего взяла вилку и стала методично уничтожать одно из своих любимейших лакомств.
- Ты… сегодня идешь к врачу? – минут через десять спросил Эдвард. Ох, я ему не говорила.
- Эм, да, - призналась я.
- Ну, здорово. Позвонишь после приема? – в его голосе слышалась надежда, и я не смогла сдержать улыбки. Все-таки он прав и для девушки с высшим образованием я бываю на редкость глупенькой.
- У меня есть идея получше, например,…
К сожалению, я была прервана звонком мобильного Эдварда. Он виновато посмотрел на меня, и я одобрительно улыбнулась. Но как только мой парень достал телефон и взглянул на дисплей его выражение из мягкого и спокойного превратилось в гримасу наполненную словно… отвращением, болью, презрением. В любом случае вызов он отклонил.
Вернув внимание ко мне Эдвард натянуто улыбнулся, и я не стала ни о чем спрашивать.
- Так,… - он первый прервал повисшую напряженную тишину, - что ты говорила,… про идею…
- Ах, да, - опомнилась я, - я говорила о том, что мне не обязательно тебе звонить потом, - клянусь, я видела как еще большая грусть и обида поразили его лицо. – Эдвард, ты мог бы пойти сегодня со мной. – Вообще-то я хотела его спросить, но получилось как утверждение, и как ни странно это казалось таким правильным. Он мог и я этого хотела, очень сильно. – Если, конечно, ты ничем не занят.
- Не занят, - уверил он меня молниеносно и я расслабилась. – Правда можно?
- Конечно, ты же сам сказал, что это наш малыш, и что хочешь вместе со мной делить каждое новое событие с ним связанное…
- Очень хочу.
- Ну вот. У нас есть возможность сделать первый и очень важный шажок вперед, чтобы…
- Спасибо, Белла.
Странно, но эта благодарность… она была не одной из тех, на которую обычно отвечаешь «да, не за что». Другая. Настоящая. Своим молчанием я приняла её, и почувствовала себя такой счастливой, как никогда раньше. Действительно никогда. Какое же это все-таки непостижимое чувство – отдавать что-то, совсем не значительное, но очень ценное.
- Итак, - выдохнула я, лучезарно улыбнувшись, – ты выберешь мне обувь, или мне сделать это самой?
- Никакого гребанного шанса! – он ухмыльнулся в ответ.
Спустя полчаса он протянул мне недавно приобретенные сапожки.
- Ты наденешь их, мам… мамочка. – Сладко проворковал он, а мои руки прямо так и замерли в воздухе. Снова. – Что? – невинно спросил он. – Я не сказал «мамаша», - и, подмигнув, он сунул пару мне в руки.
- Я слежу за тобой, Каллен, - пригрозила я, а он лишь закатил глаза.
Спустя полчаса мы сидели в приемной доктора Веллингтон, которая как всегда была полна женщин, даже за день до сочельника. Теплые кремовые стены и кожаные диваны приятно разбавляли атмосферу поликлиники. Эдвард заметно нервничал, отбивая ритм на подлокотнике. Когда я накрыла его руку своей ладонью, то кажется, он понял что происходит и смутился, улыбнувшись и отведя взгляд.
- Белла Свон, - объявила медсестра, и жестом пригласила меня пройти. Мужчина заколебался, но я потянула его за собой.
- Боишься? – тихо шепнула я.
- Немного, - признался он.
- Белла, - услышала я строгий голос Марты Веллингтон. – Ты не одна, - более строго добавила она, взглянув на Эдварда. Я кивнула.
- Эдвард Каллен, - представился мой парень и пожал женщине руку, которая чуть сильнее, чем требуется впилась в него своим свежим маникюром.
- Мистер Каллен, и с какой же целью вы сегодня пришли?
Эдвард опешил, и я, честно признаться тоже. Эта женщина умела быть неожиданной, интригующей и даже пугающей. Но большую часть времени она оставалась мудрым и добрым наставником для своих пациенток, особенно для будущих мам. Когда же я пришла к ней делать анализы в последний раз, она все поняла, лишь взглянув на меня. Тогда мне и пришлось рассказать ей всю эту невероятную историю.
- Марта, - укоризненно воскликнула я.
- А что? – как ни в чем не бывало, ответила женщина.
- Прекрати, - шикнула я. – Мы пришли на УЗИ, а не выслушивать твои гневные тирады.
Эдвард продолжал молчать, и я повернулась к нему несмело улыбнувшись. На его лице читалось странное недоверие и… ужас? Я еле подавила улыбку.
- Как ты себя чувствуешь? Токсикоз продолжается? – спросила врач.
- Да… временами. После него у меня обычно слабость, но все как и в прошлый раз.
- Хорошо, - кивнула она. – Проходи в кабинет, готовься. Мистер Каллен, вы тоже будете присутствовать, или пришли исключительно в познавательных целях?
- Марта, да что такое? – снова воскликнула я, прильнув к своему парню, впиваясь в его напряженную руку. Эдвард сжал кулаки так, что костяшки побледнели. – Пойдем.
Мы прошли в смежную комнату, где стояло все необходимое оборудование, мониторы и кушетка. Молча, я сняла пальто, нацепила бахилы и присела на краешек, снова взяв Эдварда за руку. Он ничего не говорил, но продолжал тихо беситься из-за такого негостеприимного приема.
- Не сердись на нее, она…
- Я не сержусь.
- Это все не просто так… не моя история. Просто…
- Белла, я сержусь не на нее, а на себя, - коротко ответил он и прильнул ко мне с мягким поцелуем.
Как раз в этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошла Марта. Мы едва не стукнулись лбами, когда отпрянули друг от друга и хихикнули. Но, в конце концов, мне пришлось отпустить руку парня, продвинуться дальше и лечь.
- Ну что, готовы?
Я кивнула и Эдвард тоже. На лице Марты появилась снисходительная ухмылка, и она стала настраивать ультразвуковой сканер.
Я задрала свою рубашку до груди обнажая едва округлившийся животик. Женщина выдавила на него холодный и мокрый гель. Это было мое не первое УЗИ, но я могла сказать, что эта процедура не была такой уж неприятной, как большинство прочих в подобных заведениях.
Чуть повернув к нам монитор, чтобы мы тоже смогли видеть то, что на нем отразиться Марта прикоснулась к животу датчиком в том месте, куда только что выдавила гель и немного надавила. Ощущение не было болезненным и неудобным. Зато почти сразу мы услышали новые звуки заполнившие комнату, ровные, пищащие, прерывистые. На мониторе появилось серое поле, походе на треугольник с пересечением серых полос, черными и светлыми пятнами. Я даже не знаю в какой из моментов Эдвард взял меня за руку, но когда он едва сдавил мои пальцы, я повернула голову и увидела как он неотрывно следит за всем что происходит на экране с отражающимся на лице счастьем и благоговением.
- Срок порядка десяти недель, Белла. Плод расположен правильно, вот видите. – Она указала пальцем в небольшое пятнышко, маленький клубочек, который, если верить математике примерно через полгода появиться на свет. Эдвард наклонился через койку и часто моргая, пытался что-то разглядеть. Марта даже хихикнула, а я наградила её злобным шуточным взглядом. - Сердцебиение нормальное, стабильное, и…
- А пол уже можно узнать? – неожиданно спросил Эдвард.
- Пока нет. А Вы, Эдвард, кого хотите?
- Её, - необдуманно ответил мужчина, кивнув на меня. Тогда Веллингтон расхохоталась в голос.
- Надеюсь, у вас не существует предрассудков по поводу того что мужчина обязан родить мальчика, - произнесла она.
- Нет, - честно ответил Эдвард.
- Хорошо. Так, Белла, поднимайся. Поднимайся, я жду тебя в кабинете.
Я сделала как она и сказала. Эдвард хранил молчание и наблюдал за мной исподлобья, пока я приводила себя в порядок. Вернувшись в кабинет, я получила несколько консультаций и новых направлений.
- Белла, сейчас ты пойдешь к Карле, которая сидит в регистратуре, она даст тебе карту с номерами для записи после праздников. – Я кивнула и двинулась к выходу, но с удивлением заметила, как Марта кивком попросила Эдварда задержаться. Мне оставалось только закатить глаза.
В регистратуре, пока я терпеливо ждала, когда нерасторопная сотрудница отыщет нужный проспект, зазвонил мой мобильный. Когда на экране высветилось имя Джоззи, я была крайне удивлена.
- Алло.
- Господи Свон, ты беременна от Каллена, об этом судачит весь Манхеттен, а я узнаю это спустя только несколько недель и через третьих лиц? – истерически выдает он.
- Джо, вдох-выдох. Как дела с Ричардом? – нежно воркую я, вдруг осознав, в какую на самом деле попала жопу.
- Потрясающе, не переводи стрелки…
- А раз все потрясающе, разве я не заслуживаю амнистии, как непосредственно причастный к вашему воссоединению человек? – спрашиваю с надеждой. Джо на секунду замялся.
- Возможно.
- Спасибо.
- Завтра в центре в нашей кофейне, в три, и никаких отговорок, - добавил он.
- Хорошо, - весело ответила я.
- За твой счет, само собой.
- Само собой, пока.
Я повесила трубку, наконец-то получила злосчастный листок и уже собиралась повернуться, как услышала нежный бархатистый голос.
- Что само собой?
- Ну,… встреча с другом. Не могу не явиться.
Я повернулась к Эдварду и очаровательно улыбнулась. Он свел брови и прищурил глаза, да так забавно, что я не смогла удержать и расхохоталась. Мое веселье продолжалось до тех пор, пока мы не сели в машину.
- Что за друг? – продолжил допрос Эдвард.
- Ты ведь не серьезно?
- Что?
- Ревнуешь?
- Нет.
- Да, ревнуешь.
- Нет.
- Его зовут Джо, он бармен из клуба, где мы познакомились, и он гей, - проговорила я, и лицо Эдварда практически просветлело от осознания того, что я только что сказала. Это же и выдало его с головой. – И все-таки ты ревнуешь, - заключила вслух я, хихикнув.
В ответ он показал мне язык.
- Очень по-взрослому, Эдвард.
- О, неужели, мисс «я взрослая девочка»? Это очень по взрослому ходить по дому в коротких шортиках, когда с тобой постоянно рядом взрослый мужчина с бесконечным стояком от твоих секси-нарядов, или еще более мудро поддразнивать его и выводить его такие эмоции. Ну и конечно верх рассудительности держать в прикроватной тумбочке не как все девушки вибраторы последней модели, а водные пистолеты.
К моменту окончания его пламенной тирады мы уже выехали из подземного гаража, но я, согнувшись пополам от смеха не могла собраться с силами и просто сесть. Когда же мне это удалось, Эдвард снова повернулся ко мне и еще раз показал язык.
Далее поездка была наполнена приятной тишиной и джазом одной из радио станций Нью-Йорка. Пока за окном автомобиля пролетали городские улочки и переулки, я вспомнила о том, что на дворе уже почти Рождество, а мне как и в прошлом году придется встречать его в одиночестве. Странное это дело, ведь считается, что этот день принято встречать всей семьей, но последние лет пять у меня это никак не получалось. После переезда из Беверли-Хиллз это были Элис и Розали, которых я все-таки считала своими сестрами, потом к нашей тройке присоединился Эммет, на следующий год Джаспер. В прошлом году меня на неделю отправили в командировку в Европу, и поскольку из-за непогоды вылет отменили я осталась встречать Сочельник прямо в аэропорту, накупив маленьких бутылочек в Дёти-Фри и осушив их друг за другом. Похоже, что в этот раз все будет гораздо хуже. В далекой Франции ко мне присоединились случайные попутчики, так же как и я запертые в аэропорту Леона, но здесь в огромном городе, в своей большой пустой квартире, я буду совершенно одна.
- Белла?
- Мм?
- Что ты делаешь завтра? – спросил Эдвард, словно читая мои мысли. Более всего на свете сейчас мне хотелось, чтобы завтрашнюю ночь и Рождественское утро мы провели вместе, но рациональная и умная частичка меня подсказывала, что это практически невозможно.
- Ну, иду встречаться с Джо.
- Это понятно, а после? – в его голосе слышался неподдельный интерес и… надежда?
- А после приду домой, раскрою пачку мороженного, включу «Унесенных ветром» и буду наслаждаться созерцанием Кларка Гейбла, - ответила я, забавно похлопав ресницами.
Эдвард нахмурил лоб, но ничего не ответив зарулил на парковку моего дома. Через минуту он галантно протянул мне руку и помог выбраться из автомобиля, и мы пошли к лифту.
- Разве ты не собиралась отмечать праздник с родителями? – внезапно спросил он, когда дверь перед нами открылась, и мы вошли внутрь.
- Нет. То есть да, но пару дней назад мама позвонила и сказала, что папа неожиданно решил, что им необходим второй медовый месяц, - улыбнулась я. – На деле это уже пятый или шестой, но в этот раз они махнут на Гаити.
- А Элис и Джаспер? Что на счет них? – не унимал он.
- Ну,… разве Джаспер не говорил тебе? Завтра днем они собираются к родителям Элис.
- А… точно. Так значит, ты на Рождество остаешься одна?
- Выходит, что так, - я пыталась выдать правдоподобную улыбку. – Но это не плохо. В конце концов, у меня даже нет елки, и вечер пройдет как обычно.
- Ни хрена подобного, - двери лифта открылись снова и Эдвард, взяв меня за руку, повел к двери моей квартиры. Я замешкалась с ключами, которые уже дважды упали на пол, и после третьей попытки открыть мужчина и эту процедуру взял на себя.
- Что это значит? – спросила я.
- Что именно?
- Твоя последняя фраза.
- Ничего, - спокойно ответил он, помогая мне раздеться.
- Ничего ничего, или ничего что-то?
- Ты такая зануда, Свон.
В мгновение он придвинулся на два шага ближе и плотно прижался ко мне своим телом. От захватывающего вида его легкой щетины и всемогущей ухмылки, от терпкого запаха туалетной воды, сладковато-горького дыхания мои коленки подкосились.
- Это так нечестно, - простонала я, понимая, что проиграла.
- Зато действует, - хихикнул он, и поцеловал меня одним из самых страстных, сексуальных и возбуждающих поцелуев в моей жизни. Дальнейшие события вечера не выходили за пределы постели в моей спальни, чему лично я была бесконечно счастлива.
***
Было около двенадцати, когда я услышала, как на одной из прикроватных тумбочек безжалостно разрывается телефон.
- Эдвард, это твой, - шепнула я, но кажется, он все еще был слишком утомлен, даже для того чтобы проснуться. Я улыбнулась, с невероятным чувством удовлетворения понимая, что сама являюсь причиной его усталости, и стала прикидывать в голове, насколько это будет не правильно, если я сниму за него трубку. С одной стороны пару раз оказываясь в подобной ситуации, я понимала, что это может быть неудобно, с другой меня раздирало неподдельное любопытство. Но за все время моих душевных терзаний я не переставала водить ноготком Эдварду от живота до груди, и в момент, когда уже почти решилась и протянула руку, мужчина пошевелился и приоткрыл глаза. Услышав же трель мобильника, он чертыхнулся, сел, словно ошпаренный, взял мобильник и яростно нажал кнопку отмены вызова.
- Что-то не так? – удивленно спросила я.
- Нет, просто… надоедливый инвестор, - быстро объяснил он, и потянулся ко мне, для утреннего поцелуя.
- А может все-таки за тобой гоняется девушка-сталкер? – подняв руки в нападающем жесте и хихикнув, спросила я.
- Даже если это и так, она опоздала.
- На много?
- Месяца на три, - ответил Эдвард и положил меня на лопатки.
Из кровати я смогла выбраться эдак через час с небольшим, а когда моя совесть напомнила, что всего через два часа меня в центре будет ждать Джо, то я пулей метнулась в душ. Эдвард сопроводил мою прыть звонким смехом. Я говорила, что обожаю его смех?
В конце концов, сумев позавтракать и полностью собраться, пол третьего я вышла из дома, позволив мужчине остаться у себя и заниматься своими делами. Я сказала ему, где лежит запасной ключ, на случай если он захочет уехать до того, как я вернусь. Вообще же я не сомневалась в этом, потому, что вполне закономерно, если Эдвард захочет провести этот праздник с родителями. И еще я надеюсь, что он не найдет у меня в квартире приготовленный ему подарок.
- Ла миа Белла, - спустя минут сорок услышала я сладкий голосок своего друга.
- Джоззи – в тон ему отвечаю я.
- Все хорошеем. Беременность тебе на пользу.
- А тебе на пользу регулярный секс. Ты похудел? – усмехнулась я.
Следующие два часа мы болтали обо всем и понемногу. Он рассказал о том, как осмелился позвонить Ричарду, об их первом свидании, чем вообще немало меня повеселил. Я же изложила ему все (ну или почти все) перепятии наших с Эдвардом отношений. Джо меня тут же клятвенно заверил, мол, он так и знал, что «мы уедем вместе и прямиком в его постель, после чего у Каллена не останется ни сил ни желания меня оттуда отпускать».
Распрощались мы в начале шестого, и я с чистой совестью отправилась домой, в почти наверняка пустую квартиру. Однако то, как на меня внизу посмотрел консьерж, меня уже насторожило. Открыв ключом дверь, я сделала неуверенный шаг в темную прихожую. Света не было ни в гостиной, ни на кухне, ни в спальне, поэтому подавив в себе порыв немедленно разрыдаться я продолжила свое движение вглубь квартиры. Но, едва достигнув порога зала увидела как в самом его центре возвышается ель, на которой медленно зажигаются гирлянда сине-красно-желто-зеленых фонариков, а из-за нее выходит Эдвард. Сумка с шумом выпала из рук на пол, и я уже была готова последовать за ней, вот только его сильные руки обвились вокруг моей талии и нежные не прикоснулись к щеке.
- Нравиться? – тихо спросил он. Я выдохнула, вдруг осознав, что с момента как увидела это чудо, не могла даже думать о такой мелочи как кислород. – Если ты против, то я поставлю все на места, и…
- Если хоть пальцем её тронешь, я пальчики тебе повыкручиваю, - шикнула на него я и Эдвард едва усмехнулся. – Спасибо, я… я никогда не получала таких замечательных подарков, Эдвард.
- Эй, это не подарок, - ответил он, - у каждого должно быть Рождество. И я надеюсь, что ты позволишь мне провести его с тобой и с нашим ребенком, я пожалуй буду самым счастливым мужчиной на свете.
Я искренне улыбнулась.
- Ты даже не представляешь, как много это для меня значит, и как сильно я хотела, чтобы ты остался, - признание слетело с губ, но я не жалела о сказанном.
- Ну, я очень надеялся, что ты меня не прогонишь, - весело ответил Эдвард, включая большой свет и провожая меня к дивану. – Ну, к слову о подарках, я кажется немного сошел с ума, поэтому вряд ли смогу ждать до утра, - уже немного нервно добавил он, вынимая из карманов брюк небольшой черный футляр, чуть продолговатой формы. – Это тебе.
Я немного опешила, но все-таки протянула руку, и уже почти взяла корочку в руку, как из моей сумки послышался телефонный звонок.
- Белла… после, - попросил Эдвард.
- Это Элис или Джаспер. Лучше ответить.
Он страдальчески кивнул.
- Алло, - прорычала я в трубку. Надеюсь у Джаспера (как сообщил мне дисплей) была уважительная причина позвонить именно сейчас.
- БЕЛЛА! БЕЛЛА, ЭЛИС РОЖАЕТ!
- Что? – я выпучила глаза и Эдвард напрягся. Мне пришлось за секунду переключиться на громкую связь.
- Ей стало нехорошо в аэропорту. Срок еще не совсем подошел, поэтому нам разрешили лететь, но… начались схватки… - я услышала, как на заднем плане захныкала Элис. – Послушай, мне не дозвониться до брата…
- Я здесь, - уведомил его Эдвард.
- Слава Богу. Пожалуйста, приезжайте в больницу, Эдвард знает в какую. Мы уже почти на месте.
- Хорошо, - ответила я, снова натягивая куртку.
- Эдвард, позвони нашим родителям. Белла, Элис просила позвонить её родителям, - добавил он. – Все, увидимся.
Джаспер бросил трубку и мы с Эдвардом медленно переглянулись. В его руках все еще была черная коробочка, но казалось, момент был потерян и ему уже совсем неловко.
- Я…
- Нам нужно ехать, - ответил коротко он, убирая подарок во внутренний карман пиджака.
- Эдвард…
- Все хорошо.
- Ты уверен?
- Знаешь, у Элис всегда была офигительная способность делать так, чтобы оказываться в центре событий, - пораженчески выдавил он. – Этот вечер должен был стать только твоим. Мне жаль.
- Не нужно. У тебя скоро родиться племяша, так что не ругайся. Это всего лишь очередной вечер. Елку при большом желании можно нарядить и посреди июня, - примирительно заметила я. – Я только надеюсь, что у Элис все будет хорошо, и что мой подарок останется за мной, - я весело подмигнула.
Он кивнул и взял меня за руку. И вот так, ладонь в ладонь мы вышли из дома в снежный Нью-Йоркский Сочельник, чтобы добраться до больницы, чтобы поприветствовать при рождении на свет новую маленькую светлую жизнь, и возможно, чтобы оказаться еще на шаг ближе к тому, что называется семьей.
- Поставь на место, Каллен! – зарычала я, запрыгивая на диван и направляя на него пистолет. Водяной (к счастью или к сожалению, я пока не определилась).
- Но, но, но, поменьше резких движений, мамаша! – ответил он, выставляя руки вперед, в одной из которых была туфелька от Джимми, а в другой сапожок от Прада.
- Хватит называть меня «мамашей», - завизжала я и в сердцах, вместо того, чтобы нажать на курок кинула в моего бедного парня саму игрушку. К слову сказать, она была довольно тяжелой. И, конечно, Эдвард был не в курсе, что от папочки полицейского мне по наследству досталась охренительная меткость, иначе бы он не стоял и не улыбался во всем тридцать два, а все-таки пригнулся. - Ауууч! Белла… - туфелька и сапожок с шумом вывалились из рук мужчины на пол, куда присел и он сам.
Мои глаза округлились от страха, а внутри все сжалось, и я побежала к нему, присев рядом и пристально изучая место, куда угодила злосчастная игрушка, то бишь лоб. Эдвард морщился и словно маленький мальчик никак не хотел убираться ручку от ушибленного места, насупившись и смотря в пол. Щечки красные, губки бантиком, ребенок, ну, что тут скажешь?
- Эдвард? Эдвааард… Ну, простииии… - протянула я самым сладким из своих голосков. Я знала, что на него это подействует, и его голова дернулась, уже почти поднимаясь. – Ну, я не специально. Тебе очень больно? Давай поцелую?
Понимая, что проигрыш близко, он сильнее прижал руки ко лбу и закачал головой из стороны в сторону.
- Ты не будешь носить эти каблуки, - прошипел он.
Вот засранец, решил сыграть на моей оплошности.
- Ты не будешь называть меня «мамашей»!
- А ты скакать по диванам!
- А ты… - я была готова продолжить чем-то таким заковыристым, но он поднял голову и вид его смеющихся, переливающихся зеленью глаз настолько меня захватил, что я просто потеряла дар речи.
- Обещай мне, что будешь осторожна. Всегда, - сказал Эдвард, пододвигаясь ближе и обхватывая меня своими сильными руками. Его большие сильные ладони поддерживали меня за поясницу, передавая свое тепло мне и нашему ребенку.
- А ты…
- Белла, - на его лице появилась эта чертова улыбочка, а на лбу все еще алело место от удара.
- Хорошо, - сдалась я. – Но ты не будешь называть меня мамашей, и делать это снова.
- Что? – невинно спросил он.
- Очаровывать меня и добиваться этим всего чего захочешь, - ответила я, закатив глаза, уже собираясь вставать. Но он, казалось, и не помышлял о том, чтобы отпустить меня.
- Разве я делаю это, - тихо и мягко спросил он, - Белла, мамочка?
- Ага, - безвольно пискнула я, с благодарностью опустив голову к нему на плечо и вдыхая терпкий аромат его туалетной воды. Я быстро пробежалась пальчиками по его спине, сожалея только о том, что чувствовала шерстяной пуловер, а не гладкую кожу и мускулы его спины, затем по шее и наконец, добралась до волос. Они были густыми, тяжелыми и немного сальными на ощупь, от городской пыли, даже сейчас, зимой.
Эдвард не стал сопротивляться, переместив одну из своих ладоней мне на щеку и мягко поглаживая её большим пальцем. Теплое, мягкое, нежное, что-то, что дарило радость, заставляя внутри все сжиматься от счастья и одновременного страха потерять это чувство.
Комфорт. Вот что это было еще. Так или иначе, мне казалось, что пройдет время, и мы начнем находить друг в друге недостатки. Иногда они могут прятаться, но чаще всего люди нетерпимы, поэтому хватало и нескольких дней, чтобы обнаружить подводные камни. И пусть прошло мало времени, пусть у нас было всего лишь несколько дней и ночей, но чувство, того насколько все было реально и правильно, уютно, меня не покидало. Надеюсь и его тоже.
Рука Эдварда передвинулась мне на шею и потянула то себя, немного запрокинув, и теперь он снова смотрел мне прямо в глаза. Через них – в душу. Я старалась дышать, частыми короткими вздохами, только так сохраняя спокойствие и выдержку рядом с ним. Но его глубокие вздохи и горячее дыхание, опаляющее мои щеки, этому не помогали. Как же это называется?
Так нежно.
Так хорошо.
Так правильно.
Так комфортно.
Так, словно мы создан друг для друга.
Внутри все переворачивалось и танцевало, когда он сжал своими зубами мою нижнюю губу и немного потянул. Я застонала от нахлынувших ощущений, и готова поспорить, что если бы у меня в этот момент спросили мое имя, я бы вряд ли нашла что ответить. Наши губы двигались синхронно и неспешно, словно были созданы для этого. Идеально. В такие моменты для меня время не просто останавливалось, его не существовало, теряло свое значение и истину где-то,… где его, Эдварда, еще не было со мной рядом, в моей жизни, в моей квартире, в нашем ребенке.
Почувствовав, наконец, острую нехватку кислорода, и как следствие сильное головокружение я оторвалась от него и он застонал.
- Без тебя так тоскливо, знаешь?
- Возможно,… я понимаю, о чем ты, - честно призналась я, и с его помощью все-таки поднялась на ноги.
- Белла, мне очень жаль, но… я правда не мог приехать раньше, - Эдвард снова принялся оправдываться.
- Послушай, смени пластинку. Я все понимаю, - и я не обманывала его, хотя то, что это был первый наш совместный вечер с тех пор, как я покинула его тем утром, было так печально. Мне хотелось видеть его чаще. Чувствовать, прикасаться, говорить, видя как на его лице меняются выражения, как он смеется или грустит, слышать его голос в живую, а не искаженный сотовой связью, все время, опасаясь перебоя в сети, особенно сейчас под Рождество. Хотя говорить с ним по телефону было тоже довольно забавно.
Но…
Дела. Много разных дел, которые следовало урегулировать, которые были заброшены. Не то, чтобы я сильно волновалась, но в тот момент, после звонка Алекса они обрушились разом, целой лавиной, и у меня не было возможности решать их дома, поэтому я сменила место дислокации с уютного домашнего кабинета, на рабочий офис. Это было практично, удобно и еще не так уж тяжело, хотя к семи-восьми вечера я не чувствовала ног, и нужно признать, что впервые за последние четыре года, предпочла своим любимым секси-шпилькам балетки или сапожки на тонкой сплошной подошве.
Эдвард был занят не меньше моего, и усталость скользила в его голосе каждый раз, когда он звонил мне, или когда я звонила ему. Он старался не показывать этого, но собственно кто он такой, чтобы пытаться обвести меня вокруг пальца.
Почему? Если бы я могла ответить… Было чувство, что я знаю его столько времени… Дольше чем почти три месяца, гораздо дольше, чем три года, несоизмеримо дольше, чем три столетия… или жизни.
Через три дня, он впервые прислал мне цветы. Прямо в офис. Это был не напыщенный букет из n-го претенциозного количества кроваво-алых роз. Я не люблю розы. И еще… От запаха лилий у меня болит голова. Хризантемы – милые цветы, но их мне дарил Джим, а после его измен они для меня тоже умерли. И я знаю, все это хреново и не правильно, ведь, чтобы я тогда не увидела перед собой, должна была понимать, что Эдвард хотел просто порадовать меня, но, черт возьми. Это были герберы. Они были такие большие и яркие. Оранжевые, желтые, красные… Краски ушедшей осени. Нашей осени. Официально, герберы теперь мои любимые цветы. К цветам прилагалась записка:
«Для моих девочек. Ваш Эдвард» Я не знала, с чего он это взял, я не рассказывала ему про сон и про свое предчувствие, но была бесконечно счастлива. В ответ на его жест, я послала ему упаковку конфет. Это была его самая главная тайна. Жуткий, невозможный сладкоежка. На полках в его кухне я обнаружила десятки упаковок всевозможного (безусловно, дорогого, лучшего) шоколада, конфет, печений, кексов, рулетиков, и три ведра шоколадного мороженого в морозилке. Серьезно! Я начинаю сгорать от черной зависти, потому что его тело… оно молчит, как партизан, ничем не выдавая, что его хозяин тоннами потребляет углеводы.
Пять вечеров подряд мы продолжали созваниваться, разговаривать о том, что произошло за день, о том, что предстояло дальше… молчать… дышать… шутить. Он всегда был рядом. Я чувствовала, почти физически, как он прикасается ко мне, как его дыхание опаляет мою кожу, а мягкие губы оставляют на ней раскаленные следы, и заставляют мой невыносимо болтливый рот заткнуться. Чувствовала и еще больше скучала по этим ощущениям.
И вот, сегодня, Эдвард позвонил в мою дверь (предполагается, что адрес ему подсказала эта беззастенчивая сводница – Элис). Увидеть его на пороге, уставшего, с небольшими, но все-таки заметными кругами под глазами, нагруженного несколькими пакетами с едой было неожиданным и всепоглощающим ощущением счастья. Услышав его неуверенное: «Устал ждать, когда ты сжалишься и пригласишь меня, поэтому пришел сам. Надеюсь, не выгонишь?» - я чуть не бросилась к нему на шею. Вместо этого, схватив за руку, просто втащила внутрь, а закрыв за собой дверь, точно знала, что хоть на несколько дней, но ему придется прописаться у меня.
- О чем ты задумалась, красавица? – спросил Эдвард, прерывая воспоминания о начале сегодняшнего вечера.
Я посмотрела на него, потом перевела взгляд на герберы, стоявшие на прикроватной тумбочке, и улыбнулась еще шире.
- Почему герберы?
- Не знаю… Наверно мне показалось, что они яркие и открытые, полны жизни и солнца, точно как ты.
- Спасибо, Эдвард.
- Белла, я…
- Нет. Послушай, мне не нужны твои заверения о том, что ты это сделал, потому что я этого заслуживаю и все прочее. Просто, спасибо. Я никогда не получала цветов прекраснее, чем эти.
Он закрыл глаза, ухмыльнулся, покачал головой, и, в конце концов, снова посмотрев на меня, ответил: - Пожалуйста, Белла. – Ну, наконец-то! – Я никогда, действительно никогда не дарил цветы с таким удовольствием.
Черт!
- Ты не исправим, Каллен!
- Я знаю, - хихикнул Эдвард.
- Думаешь, что ты самый умный?
- Да, мамочка.
- Ты, очень… очень плохой мальчик, Эдвард, - промурлыкала я, расстегивая его рубашку, пробегаясь своими ноготками по его груди.
Его пальцы скользнули к краю моей домашней футболки, и стали медленно поднимать её вверх. Я с удовольствием предоставила ему возможность сделать это, и была в крайне степени удовлетворена, когда с его губ сорвалось совсем не печатное выражение.
- Что это, черт возьми? – спросил он, мягко, словно к хрусталю прикасаясь к черному кружеву. – Я никогда не видел ничего более сексуального. Где ты его… Это комплект? – его глаза расширились и потемнели. Я снова хихикнула и кивнула. – Вот дерьмо. Мне кажется, Вы пытаетесь соблазнить меня, мисс Свон.
- Тебе не кажется, Эдвард. Так что перестань рассуждать, и поцелуй меня… снова… сейчас.
И мне не пришлось просить его еще раз.
Это была наша ночь, после эмоционального, сексуального и душевного голодания. Не шелковые, а сатиновые простыни и наволочки. Не его, а моя кровать. Разбросанная на моем полу наша одежда, и несколько пар дорогой итальянской обуви из лучших бутиков Америки и Европы. Но это было не важно. Мы были вместе. Мы занимались любовью. И я любила его. Каждой клеточкой своего тела, каждым движением, каждым вздохом, стоном, прикосновением…
***
Утром я проснулась раньше Эдварда.
Он такой очаровательный ребенок. Совершенный, милый, и невозможно оторвать глаз, когда он немного посапывает и пытается найти своей рукой то, что у него отобрали. Еле сдержав рвущийся смешок, я подсунула ему Банни, свою любимую обезьянку, которую мне подарил Эммет, года два назад на день рождения. Эдвард с удовольствием схватил её и прижал к себе, крепко, словно пытался защитить самое большое и дорогое сокровище в своей жизни.
Может быть, так и было? Да нет, глупости. Все дело в ребенке, ну и, безусловно, я ему нравлюсь. Ничего больше. Никакого подтекста. Никаких фантазий. Но он предложил стать его девушкой. Я чертовски запуталась в том, что чувствовала к нему. Остановись пока не поздно, Белла. Год еще не закончился. И все это так глупо… Аргхх…
- Ты выглядишь как самый прекрасный ангел, - я услышала мягкий соблазнительней голос. Его большая ладонь накрыла мою, и по телу пронеслись мириады мурашек. – Ангел мщения, - добавил он, уже боле серьезно, садясь рядом со мной. – Я тебя чем-то обидел, Белла?
- Нет, - я покачала головой, стараясь улыбнуться.
- Херня. Ты совершенно не умеешь врать, - он с силой развернул меня к себе и заставил посмотреть прямо в глаза. Я поморщилась. – Что случилось?
- Не стоит применять ко мне физическую силу с утра, только потому что мне захотелось погрустить, - ответила я, положив ладони к нему на руки и с благодарностью осознавая, что он, не сопротивляясь, отпустил меня.
- Прости, - Эдвард обнял меня, прижав к своей груди. – Я иногда редкостный осел, все-таки. Я все испортил, и…
- О, заткнись немедленно, ладно? Все, хорошо.
- Но…
- Я серьезно, Эд, если не перестанешь, то следующую ночь проведешь в обнимку с Банни.
- С кем?
- С моей любимой обезьянкой. Смотрю, вы уже подружились, - я кивнула на игрушку, лежащую на подушке.
Мужчина расхохотался.
- Ты неподражаема, мамочка.
Я уже было хотела выдать очередную тираду, но не смогла, потому что мне пришлось срочно ретироваться в ванну и пережить очередной приступ токсикоза. Дверь, естественно я закрыть не успела, поэтому Эдвард, словно храбрый рыцарь, тут же примчался на помощь спасать меня из ужасающей пасти унитаза.
- Белла, что я могу… - его слова были прерваны звуками моей новой рвоты.
- Уйди, - все, что смогла ответить я.
Но он был гораздо более упрямым. Не удивительно, я знала, что он останется еще до того, как просила об этом. Спустя несколько минут, Эдвард подхватил меня за талию, наконец-то отпустив волосы, и подвел к раковине.
- Я справлюсь, Эд, - прохныкала я, опираясь на полочку, пока он включал кран. – Это так унизительно. Ты не должен был это видеть.
- Для такой умной девочки ты произносишь невероятное количество глупостей за такой короткий промежуток времени, Белла.
Он нашел заколку, и собрал мои волосы в пучок на макушке. Затем мужчина намного наклонил меня над раковиной и помог умыться.
- Примешь душ?
Я кивнула.
- Я принесу полотенце и одежду.
- Конечно, после вчерашней ревизии ты просто спец в моей гардеробной, - слабо улыбнулась я. Самое тяжелое и ужасное что со мной случалось за это время. Тошнота не была ежедневной. Я изучила гигабайты информации в интернете, даже зарегистрировалась на паре форумов, где женщины рассказывали о том, как протекала их беременность, о родах, врачах, всех процедурах… обо всем, что можно было узнать. Я так же спрашивала Розали и Элис, но у них все было немного иначе. В конце концов, мне повезло, и я нашла двух женщин с похожими случаями, и они рассказали, что нет ничего страшного в редких приступах тошноты. Меня пугала та слабость, которая следовала после них.
- Пока только по части обуви, но, кажется, я получил возможность покопаться в твоем белье.
- Мне начинать беспокоиться? – Я сардонически приподняла бровь.
- Именно. Вот прямо сейчас выясню, что за чудо было на тебе вчера…
- Я и так тебе скажу. Agent provocateur. - Эдвард ухмыльнулся. – Знакомое название?
О, кончено, он был пусть если не бабником, то весьма и весьма опытным любовником, и уж точно слышал, и видел, точнее избавлялся, от белья этой элитной марки и не один раз.
- Элис однажды расплатилась моей кредиткой в этом магазине в наказание за то, что я в очередной раз нашел повод не прийти на встречу с тобой, - словно читая мои мысли, объяснил он.
- Иди уже. Не хочу, чтобы ты вспоминал, как меня вырвало и как сейчас ужасно пахнет из моего рта.
- В том, что с тобой происходит с тобой, есть и моя вина.
- Вина? – тупо переспросила я.
Вина или ошибка? Возможно, он жалеет о том, что произошло, о том, что происходит. Я нахмурилась. Может он просто хочет уйти, но слишком деликатен и ищет способ сказать об этом помягче, чтобы…
- Черт… нет. Ты не так поняла. – На лице Эдварда появилось сожаление. – Прошу тебя, не думай плохо. Мне просто нужно научиться говорить и вести себя правильно, когда ты рядом. Я забываюсь, я осел, и знаю это. Но это наш малыш и мы будем ухаживать за ним вместе. И я буду ухаживать за тобой, пока он растет в тебе, и после этого. Потому что я,… потому что ты моя девушка. И не смей пороть эту херню про запах изо рта. Никогда! А теперь марш в душ, и без всяких пререканий!
Я подчинилась его приказу. Это было не сложно, ведь в действительности это было то, чего я больше всего сейчас хотела. Горячая вода освободила меня от лишних переживаний, поэтому когда я вышла из душевой кабинки и попала в объятия Эдвард, укутывающего меня в огромное банное махровое полотенце, то мне сложно было вспомнить более умиротворенный момент за последние недели полторы.
Вообще же сегодня у меня был назначение на очередной прием у врача. Мне предстояло пройти УЗИ и некие дополнительные процедуры, а так же получить еще несколько направлений к другим специалистам. Оказывается, быть беременной, это почти тоже самое, что заболеть, или готовиться заболеть, только всеми заразами одновременно от просто ангины до выпадения зубов, как у восьмидесятилетних старушек.
Эдвард самодовольно улыбался, когда я вошла в столовую и увидела перед собой стакан молока и чизкейк.
- Ты это серьезно? – улыбнулась я.
- Абсолютно.
- Ну и кто на этот раз стал информатором?
- Есть предположения.
Я ухмыльнулась и закатила глаза, после чего взяла вилку и стала методично уничтожать одно из своих любимейших лакомств.
- Ты… сегодня идешь к врачу? – минут через десять спросил Эдвард. Ох, я ему не говорила.
- Эм, да, - призналась я.
- Ну, здорово. Позвонишь после приема? – в его голосе слышалась надежда, и я не смогла сдержать улыбки. Все-таки он прав и для девушки с высшим образованием я бываю на редкость глупенькой.
- У меня есть идея получше, например,…
К сожалению, я была прервана звонком мобильного Эдварда. Он виновато посмотрел на меня, и я одобрительно улыбнулась. Но как только мой парень достал телефон и взглянул на дисплей его выражение из мягкого и спокойного превратилось в гримасу наполненную словно… отвращением, болью, презрением. В любом случае вызов он отклонил.
Вернув внимание ко мне Эдвард натянуто улыбнулся, и я не стала ни о чем спрашивать.
- Так,… - он первый прервал повисшую напряженную тишину, - что ты говорила,… про идею…
- Ах, да, - опомнилась я, - я говорила о том, что мне не обязательно тебе звонить потом, - клянусь, я видела как еще большая грусть и обида поразили его лицо. – Эдвард, ты мог бы пойти сегодня со мной. – Вообще-то я хотела его спросить, но получилось как утверждение, и как ни странно это казалось таким правильным. Он мог и я этого хотела, очень сильно. – Если, конечно, ты ничем не занят.
- Не занят, - уверил он меня молниеносно и я расслабилась. – Правда можно?
- Конечно, ты же сам сказал, что это наш малыш, и что хочешь вместе со мной делить каждое новое событие с ним связанное…
- Очень хочу.
- Ну вот. У нас есть возможность сделать первый и очень важный шажок вперед, чтобы…
- Спасибо, Белла.
Странно, но эта благодарность… она была не одной из тех, на которую обычно отвечаешь «да, не за что». Другая. Настоящая. Своим молчанием я приняла её, и почувствовала себя такой счастливой, как никогда раньше. Действительно никогда. Какое же это все-таки непостижимое чувство – отдавать что-то, совсем не значительное, но очень ценное.
- Итак, - выдохнула я, лучезарно улыбнувшись, – ты выберешь мне обувь, или мне сделать это самой?
- Никакого гребанного шанса! – он ухмыльнулся в ответ.
Спустя полчаса он протянул мне недавно приобретенные сапожки.
- Ты наденешь их, мам… мамочка. – Сладко проворковал он, а мои руки прямо так и замерли в воздухе. Снова. – Что? – невинно спросил он. – Я не сказал «мамаша», - и, подмигнув, он сунул пару мне в руки.
- Я слежу за тобой, Каллен, - пригрозила я, а он лишь закатил глаза.
Спустя полчаса мы сидели в приемной доктора Веллингтон, которая как всегда была полна женщин, даже за день до сочельника. Теплые кремовые стены и кожаные диваны приятно разбавляли атмосферу поликлиники. Эдвард заметно нервничал, отбивая ритм на подлокотнике. Когда я накрыла его руку своей ладонью, то кажется, он понял что происходит и смутился, улыбнувшись и отведя взгляд.
- Белла Свон, - объявила медсестра, и жестом пригласила меня пройти. Мужчина заколебался, но я потянула его за собой.
- Боишься? – тихо шепнула я.
- Немного, - признался он.
- Белла, - услышала я строгий голос Марты Веллингтон. – Ты не одна, - более строго добавила она, взглянув на Эдварда. Я кивнула.
- Эдвард Каллен, - представился мой парень и пожал женщине руку, которая чуть сильнее, чем требуется впилась в него своим свежим маникюром.
- Мистер Каллен, и с какой же целью вы сегодня пришли?
Эдвард опешил, и я, честно признаться тоже. Эта женщина умела быть неожиданной, интригующей и даже пугающей. Но большую часть времени она оставалась мудрым и добрым наставником для своих пациенток, особенно для будущих мам. Когда же я пришла к ней делать анализы в последний раз, она все поняла, лишь взглянув на меня. Тогда мне и пришлось рассказать ей всю эту невероятную историю.
- Марта, - укоризненно воскликнула я.
- А что? – как ни в чем не бывало, ответила женщина.
- Прекрати, - шикнула я. – Мы пришли на УЗИ, а не выслушивать твои гневные тирады.
Эдвард продолжал молчать, и я повернулась к нему несмело улыбнувшись. На его лице читалось странное недоверие и… ужас? Я еле подавила улыбку.
- Как ты себя чувствуешь? Токсикоз продолжается? – спросила врач.
- Да… временами. После него у меня обычно слабость, но все как и в прошлый раз.
- Хорошо, - кивнула она. – Проходи в кабинет, готовься. Мистер Каллен, вы тоже будете присутствовать, или пришли исключительно в познавательных целях?
- Марта, да что такое? – снова воскликнула я, прильнув к своему парню, впиваясь в его напряженную руку. Эдвард сжал кулаки так, что костяшки побледнели. – Пойдем.
Мы прошли в смежную комнату, где стояло все необходимое оборудование, мониторы и кушетка. Молча, я сняла пальто, нацепила бахилы и присела на краешек, снова взяв Эдварда за руку. Он ничего не говорил, но продолжал тихо беситься из-за такого негостеприимного приема.
- Не сердись на нее, она…
- Я не сержусь.
- Это все не просто так… не моя история. Просто…
- Белла, я сержусь не на нее, а на себя, - коротко ответил он и прильнул ко мне с мягким поцелуем.
Как раз в этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошла Марта. Мы едва не стукнулись лбами, когда отпрянули друг от друга и хихикнули. Но, в конце концов, мне пришлось отпустить руку парня, продвинуться дальше и лечь.
- Ну что, готовы?
Я кивнула и Эдвард тоже. На лице Марты появилась снисходительная ухмылка, и она стала настраивать ультразвуковой сканер.
Я задрала свою рубашку до груди обнажая едва округлившийся животик. Женщина выдавила на него холодный и мокрый гель. Это было мое не первое УЗИ, но я могла сказать, что эта процедура не была такой уж неприятной, как большинство прочих в подобных заведениях.
Чуть повернув к нам монитор, чтобы мы тоже смогли видеть то, что на нем отразиться Марта прикоснулась к животу датчиком в том месте, куда только что выдавила гель и немного надавила. Ощущение не было болезненным и неудобным. Зато почти сразу мы услышали новые звуки заполнившие комнату, ровные, пищащие, прерывистые. На мониторе появилось серое поле, походе на треугольник с пересечением серых полос, черными и светлыми пятнами. Я даже не знаю в какой из моментов Эдвард взял меня за руку, но когда он едва сдавил мои пальцы, я повернула голову и увидела как он неотрывно следит за всем что происходит на экране с отражающимся на лице счастьем и благоговением.
- Срок порядка десяти недель, Белла. Плод расположен правильно, вот видите. – Она указала пальцем в небольшое пятнышко, маленький клубочек, который, если верить математике примерно через полгода появиться на свет. Эдвард наклонился через койку и часто моргая, пытался что-то разглядеть. Марта даже хихикнула, а я наградила её злобным шуточным взглядом. - Сердцебиение нормальное, стабильное, и…
- А пол уже можно узнать? – неожиданно спросил Эдвард.
- Пока нет. А Вы, Эдвард, кого хотите?
- Её, - необдуманно ответил мужчина, кивнув на меня. Тогда Веллингтон расхохоталась в голос.
- Надеюсь, у вас не существует предрассудков по поводу того что мужчина обязан родить мальчика, - произнесла она.
- Нет, - честно ответил Эдвард.
- Хорошо. Так, Белла, поднимайся. Поднимайся, я жду тебя в кабинете.
Я сделала как она и сказала. Эдвард хранил молчание и наблюдал за мной исподлобья, пока я приводила себя в порядок. Вернувшись в кабинет, я получила несколько консультаций и новых направлений.
- Белла, сейчас ты пойдешь к Карле, которая сидит в регистратуре, она даст тебе карту с номерами для записи после праздников. – Я кивнула и двинулась к выходу, но с удивлением заметила, как Марта кивком попросила Эдварда задержаться. Мне оставалось только закатить глаза.
В регистратуре, пока я терпеливо ждала, когда нерасторопная сотрудница отыщет нужный проспект, зазвонил мой мобильный. Когда на экране высветилось имя Джоззи, я была крайне удивлена.
- Алло.
- Господи Свон, ты беременна от Каллена, об этом судачит весь Манхеттен, а я узнаю это спустя только несколько недель и через третьих лиц? – истерически выдает он.
- Джо, вдох-выдох. Как дела с Ричардом? – нежно воркую я, вдруг осознав, в какую на самом деле попала жопу.
- Потрясающе, не переводи стрелки…
- А раз все потрясающе, разве я не заслуживаю амнистии, как непосредственно причастный к вашему воссоединению человек? – спрашиваю с надеждой. Джо на секунду замялся.
- Возможно.
- Спасибо.
- Завтра в центре в нашей кофейне, в три, и никаких отговорок, - добавил он.
- Хорошо, - весело ответила я.
- За твой счет, само собой.
- Само собой, пока.
Я повесила трубку, наконец-то получила злосчастный листок и уже собиралась повернуться, как услышала нежный бархатистый голос.
- Что само собой?
- Ну,… встреча с другом. Не могу не явиться.
Я повернулась к Эдварду и очаровательно улыбнулась. Он свел брови и прищурил глаза, да так забавно, что я не смогла удержать и расхохоталась. Мое веселье продолжалось до тех пор, пока мы не сели в машину.
- Что за друг? – продолжил допрос Эдвард.
- Ты ведь не серьезно?
- Что?
- Ревнуешь?
- Нет.
- Да, ревнуешь.
- Нет.
- Его зовут Джо, он бармен из клуба, где мы познакомились, и он гей, - проговорила я, и лицо Эдварда практически просветлело от осознания того, что я только что сказала. Это же и выдало его с головой. – И все-таки ты ревнуешь, - заключила вслух я, хихикнув.
В ответ он показал мне язык.
- Очень по-взрослому, Эдвард.
- О, неужели, мисс «я взрослая девочка»? Это очень по взрослому ходить по дому в коротких шортиках, когда с тобой постоянно рядом взрослый мужчина с бесконечным стояком от твоих секси-нарядов, или еще более мудро поддразнивать его и выводить его такие эмоции. Ну и конечно верх рассудительности держать в прикроватной тумбочке не как все девушки вибраторы последней модели, а водные пистолеты.
К моменту окончания его пламенной тирады мы уже выехали из подземного гаража, но я, согнувшись пополам от смеха не могла собраться с силами и просто сесть. Когда же мне это удалось, Эдвард снова повернулся ко мне и еще раз показал язык.
Далее поездка была наполнена приятной тишиной и джазом одной из радио станций Нью-Йорка. Пока за окном автомобиля пролетали городские улочки и переулки, я вспомнила о том, что на дворе уже почти Рождество, а мне как и в прошлом году придется встречать его в одиночестве. Странное это дело, ведь считается, что этот день принято встречать всей семьей, но последние лет пять у меня это никак не получалось. После переезда из Беверли-Хиллз это были Элис и Розали, которых я все-таки считала своими сестрами, потом к нашей тройке присоединился Эммет, на следующий год Джаспер. В прошлом году меня на неделю отправили в командировку в Европу, и поскольку из-за непогоды вылет отменили я осталась встречать Сочельник прямо в аэропорту, накупив маленьких бутылочек в Дёти-Фри и осушив их друг за другом. Похоже, что в этот раз все будет гораздо хуже. В далекой Франции ко мне присоединились случайные попутчики, так же как и я запертые в аэропорту Леона, но здесь в огромном городе, в своей большой пустой квартире, я буду совершенно одна.
- Белла?
- Мм?
- Что ты делаешь завтра? – спросил Эдвард, словно читая мои мысли. Более всего на свете сейчас мне хотелось, чтобы завтрашнюю ночь и Рождественское утро мы провели вместе, но рациональная и умная частичка меня подсказывала, что это практически невозможно.
- Ну, иду встречаться с Джо.
- Это понятно, а после? – в его голосе слышался неподдельный интерес и… надежда?
- А после приду домой, раскрою пачку мороженного, включу «Унесенных ветром» и буду наслаждаться созерцанием Кларка Гейбла, - ответила я, забавно похлопав ресницами.
Эдвард нахмурил лоб, но ничего не ответив зарулил на парковку моего дома. Через минуту он галантно протянул мне руку и помог выбраться из автомобиля, и мы пошли к лифту.
- Разве ты не собиралась отмечать праздник с родителями? – внезапно спросил он, когда дверь перед нами открылась, и мы вошли внутрь.
- Нет. То есть да, но пару дней назад мама позвонила и сказала, что папа неожиданно решил, что им необходим второй медовый месяц, - улыбнулась я. – На деле это уже пятый или шестой, но в этот раз они махнут на Гаити.
- А Элис и Джаспер? Что на счет них? – не унимал он.
- Ну,… разве Джаспер не говорил тебе? Завтра днем они собираются к родителям Элис.
- А… точно. Так значит, ты на Рождество остаешься одна?
- Выходит, что так, - я пыталась выдать правдоподобную улыбку. – Но это не плохо. В конце концов, у меня даже нет елки, и вечер пройдет как обычно.
- Ни хрена подобного, - двери лифта открылись снова и Эдвард, взяв меня за руку, повел к двери моей квартиры. Я замешкалась с ключами, которые уже дважды упали на пол, и после третьей попытки открыть мужчина и эту процедуру взял на себя.
- Что это значит? – спросила я.
- Что именно?
- Твоя последняя фраза.
- Ничего, - спокойно ответил он, помогая мне раздеться.
- Ничего ничего, или ничего что-то?
- Ты такая зануда, Свон.
В мгновение он придвинулся на два шага ближе и плотно прижался ко мне своим телом. От захватывающего вида его легкой щетины и всемогущей ухмылки, от терпкого запаха туалетной воды, сладковато-горького дыхания мои коленки подкосились.
- Это так нечестно, - простонала я, понимая, что проиграла.
- Зато действует, - хихикнул он, и поцеловал меня одним из самых страстных, сексуальных и возбуждающих поцелуев в моей жизни. Дальнейшие события вечера не выходили за пределы постели в моей спальни, чему лично я была бесконечно счастлива.
***
Было около двенадцати, когда я услышала, как на одной из прикроватных тумбочек безжалостно разрывается телефон.
- Эдвард, это твой, - шепнула я, но кажется, он все еще был слишком утомлен, даже для того чтобы проснуться. Я улыбнулась, с невероятным чувством удовлетворения понимая, что сама являюсь причиной его усталости, и стала прикидывать в голове, насколько это будет не правильно, если я сниму за него трубку. С одной стороны пару раз оказываясь в подобной ситуации, я понимала, что это может быть неудобно, с другой меня раздирало неподдельное любопытство. Но за все время моих душевных терзаний я не переставала водить ноготком Эдварду от живота до груди, и в момент, когда уже почти решилась и протянула руку, мужчина пошевелился и приоткрыл глаза. Услышав же трель мобильника, он чертыхнулся, сел, словно ошпаренный, взял мобильник и яростно нажал кнопку отмены вызова.
- Что-то не так? – удивленно спросила я.
- Нет, просто… надоедливый инвестор, - быстро объяснил он, и потянулся ко мне, для утреннего поцелуя.
- А может все-таки за тобой гоняется девушка-сталкер? – подняв руки в нападающем жесте и хихикнув, спросила я.
- Даже если это и так, она опоздала.
- На много?
- Месяца на три, - ответил Эдвард и положил меня на лопатки.
Из кровати я смогла выбраться эдак через час с небольшим, а когда моя совесть напомнила, что всего через два часа меня в центре будет ждать Джо, то я пулей метнулась в душ. Эдвард сопроводил мою прыть звонким смехом. Я говорила, что обожаю его смех?
В конце концов, сумев позавтракать и полностью собраться, пол третьего я вышла из дома, позволив мужчине остаться у себя и заниматься своими делами. Я сказала ему, где лежит запасной ключ, на случай если он захочет уехать до того, как я вернусь. Вообще же я не сомневалась в этом, потому, что вполне закономерно, если Эдвард захочет провести этот праздник с родителями. И еще я надеюсь, что он не найдет у меня в квартире приготовленный ему подарок.
- Ла миа Белла, - спустя минут сорок услышала я сладкий голосок своего друга.
- Джоззи – в тон ему отвечаю я.
- Все хорошеем. Беременность тебе на пользу.
- А тебе на пользу регулярный секс. Ты похудел? – усмехнулась я.
Следующие два часа мы болтали обо всем и понемногу. Он рассказал о том, как осмелился позвонить Ричарду, об их первом свидании, чем вообще немало меня повеселил. Я же изложила ему все (ну или почти все) перепятии наших с Эдвардом отношений. Джо меня тут же клятвенно заверил, мол, он так и знал, что «мы уедем вместе и прямиком в его постель, после чего у Каллена не останется ни сил ни желания меня оттуда отпускать».
Распрощались мы в начале шестого, и я с чистой совестью отправилась домой, в почти наверняка пустую квартиру. Однако то, как на меня внизу посмотрел консьерж, меня уже насторожило. Открыв ключом дверь, я сделала неуверенный шаг в темную прихожую. Света не было ни в гостиной, ни на кухне, ни в спальне, поэтому подавив в себе порыв немедленно разрыдаться я продолжила свое движение вглубь квартиры. Но, едва достигнув порога зала увидела как в самом его центре возвышается ель, на которой медленно зажигаются гирлянда сине-красно-желто-зеленых фонариков, а из-за нее выходит Эдвард. Сумка с шумом выпала из рук на пол, и я уже была готова последовать за ней, вот только его сильные руки обвились вокруг моей талии и нежные не прикоснулись к щеке.
- Нравиться? – тихо спросил он. Я выдохнула, вдруг осознав, что с момента как увидела это чудо, не могла даже думать о такой мелочи как кислород. – Если ты против, то я поставлю все на места, и…
- Если хоть пальцем её тронешь, я пальчики тебе повыкручиваю, - шикнула на него я и Эдвард едва усмехнулся. – Спасибо, я… я никогда не получала таких замечательных подарков, Эдвард.
- Эй, это не подарок, - ответил он, - у каждого должно быть Рождество. И я надеюсь, что ты позволишь мне провести его с тобой и с нашим ребенком, я пожалуй буду самым счастливым мужчиной на свете.
Я искренне улыбнулась.
- Ты даже не представляешь, как много это для меня значит, и как сильно я хотела, чтобы ты остался, - признание слетело с губ, но я не жалела о сказанном.
- Ну, я очень надеялся, что ты меня не прогонишь, - весело ответил Эдвард, включая большой свет и провожая меня к дивану. – Ну, к слову о подарках, я кажется немного сошел с ума, поэтому вряд ли смогу ждать до утра, - уже немного нервно добавил он, вынимая из карманов брюк небольшой черный футляр, чуть продолговатой формы. – Это тебе.
Я немного опешила, но все-таки протянула руку, и уже почти взяла корочку в руку, как из моей сумки послышался телефонный звонок.
- Белла… после, - попросил Эдвард.
- Это Элис или Джаспер. Лучше ответить.
Он страдальчески кивнул.
- Алло, - прорычала я в трубку. Надеюсь у Джаспера (как сообщил мне дисплей) была уважительная причина позвонить именно сейчас.
- БЕЛЛА! БЕЛЛА, ЭЛИС РОЖАЕТ!
- Что? – я выпучила глаза и Эдвард напрягся. Мне пришлось за секунду переключиться на громкую связь.
- Ей стало нехорошо в аэропорту. Срок еще не совсем подошел, поэтому нам разрешили лететь, но… начались схватки… - я услышала, как на заднем плане захныкала Элис. – Послушай, мне не дозвониться до брата…
- Я здесь, - уведомил его Эдвард.
- Слава Богу. Пожалуйста, приезжайте в больницу, Эдвард знает в какую. Мы уже почти на месте.
- Хорошо, - ответила я, снова натягивая куртку.
- Эдвард, позвони нашим родителям. Белла, Элис просила позвонить её родителям, - добавил он. – Все, увидимся.
Джаспер бросил трубку и мы с Эдвардом медленно переглянулись. В его руках все еще была черная коробочка, но казалось, момент был потерян и ему уже совсем неловко.
- Я…
- Нам нужно ехать, - ответил коротко он, убирая подарок во внутренний карман пиджака.
- Эдвард…
- Все хорошо.
- Ты уверен?
- Знаешь, у Элис всегда была офигительная способность делать так, чтобы оказываться в центре событий, - пораженчески выдавил он. – Этот вечер должен был стать только твоим. Мне жаль.
- Не нужно. У тебя скоро родиться племяша, так что не ругайся. Это всего лишь очередной вечер. Елку при большом желании можно нарядить и посреди июня, - примирительно заметила я. – Я только надеюсь, что у Элис все будет хорошо, и что мой подарок останется за мной, - я весело подмигнула.
Он кивнул и взял меня за руку. И вот так, ладонь в ладонь мы вышли из дома в снежный Нью-Йоркский Сочельник, чтобы добраться до больницы, чтобы поприветствовать при рождении на свет новую маленькую светлую жизнь, и возможно, чтобы оказаться еще на шаг ближе к тому, что называется семьей.
0 коммент.:
Отправить комментарий